Последние проекты

Проект. Дом в Тарусе Калужская область

Из трех партнеров бюро «Арт-Бля» — Михаила Лабазова, Андрея Савина и Андрея Чельцова — последний делает самую урбанистическую архитектуру: архитектуру чистых форм, глад­ких поверхностей, архитектуру из металла и стекла. Сказывает­ся, видимо, наследственность: Чельцов приходится внуком едва ли не самому строгому архитектору позднесоветского модернизма — Юрию Шевердяеву, автору здания ЦДХ. Сказы­вается, конечно, и опыт. Опыт работы в Англии — в частности у Терри Фаррела. Опыт сотруд­ничества с западными архитек­торами в России — в частности с Дэвидом Аджайе над проектом бизнес-школы «Сколково». К слову, суперуспешной работы, завоевавшей признание и низов (победа в народном ин­тернет-голосовании на премию «Дом года-2010»), и верхов. Так, первый вице-премьер Игорь Шувалов считает эту «шайбу» лучшим архитектурным объ­ектом, построенным в России с момента распада Союза.

Тем интереснее было уви­деть, что же Андрей Чельцов по­строил для себя и своей семьи в Тарусе — уютном городке с малоэтажной, почти сельской застройкой, раскинувшейся на всхолмленном рельефе левого берега. «Русский Бар-бизон», место, овеянное име­нами Цветаевой, Заболоцкого, Паустовского, Рихтера. Место, в размеренный уклад жизни которого активно вторгаются сегодня два параллельных про­цесса: впадение в люмпенство коренного населения города и «джентрификация» населе­ния пришлого — все большее обуржуазивание быта приез­жих из Москвы. В связи с чем в городке идет активный снос и переделка старой застройки. Появляются кирпичные коттед­жи, оцинковку сменяет разного рода черепица, к скромным домикам присосеживаются груз­ные новые объемы…

На этом фоне Чельцов смотрится тактичнейшим средовиком. Присоединив к старой тарусской избе блок с кухней-столовой и котельной, архитектор сделал так, чтобы новый сруб плавно вырастал из классического шестистенка, подхватывая не только его высоту, но и довольно частый горизонтальный ритм венцов, сработанных не из северных исполинских сосен, а из более хлипкой хвои средней полосы. И старая и новая кладки пол­ностью обнажены — со сруба снята дощатая обшивка. Такой прием позволяет одновремен­но и выявить новые привне­сения, и продемонстрировать конструктивную преемствен­ность избы и ее пристройки. Расширенный дом перекрыва­ется двускатной кровлей. Рост дома вверх сомасштабен его увеличению вширь — это уже не изба, а полноценная дача с мансардой.

В качестве контрастного дополнения архитектурного «палимпсеста» Чельцова, а также напоминания об изна­чальном масштабе постройки выступает остекленный «чум» оторванной от южного фасада террасы. Решение буферного между домом и садом простран­ства в виде отдельно стоящей «теплицы» позволяет добить­ся сразу нескольких целей: во-первых, сохранить доволь­но камерные размеры дома, во-вторых, создать в перепонке между «чумом» и избой теплый тамбур, дающий возможность не загромождать примыкающие к входу помещения, в-третьих, отозваться на расширение владений — Чельцовы недавно прикупили примыкающий ких участку овраг.

Высота центричной при­стройки существенно ниже высоты главного дома. Налицо выражено антимосковский прием: и в 90-е, и в нулевые в златоглавой было принято присоединять к историческим особнякам такие объемы, ко­торые превосходили «материн­ские» здания в разы. Подобны! работы встречаются у многих архитекторов. У «Арт-Бля» их вроде бы нет. Случайно ли?

 

Комментарии запрещены.